«Цветочный магазин напротив филармонии скупили на корню»

Организатор и идеолог фестиваля British Blues Invasion, амбассадор британского блюза Борис Литвинцев, которому мы обязаны тем, что многие актуальные британские блюзовые музыканты проехались (и не один раз) с турами по России, Латвии, Армении, а с недавних пор и Казахстану и Кыргызстану, рассказывает о том, как музыка пришла в его жизнь и как Лондон повлиял на его музыкальные пристрастия.

«Комета»

В 63 году, когда мне было два года, родители единственный раз в советское время по путёвке ездили в Болгарию. И привезли оттуда какое-то количество пластинок — может быть, это были сборники. Но там точно была Элла Фицджеральд, там точно был Синатра, там был какой-то блюзово-джазовый танцевальный сборник. То есть не прямо блюз, а что-то ритм-н-блюзовое, что могло бы быть напечатано в те годы в Болгарии.

И вот, я помню прекрасно: я маленький, к родителям гости приходят, элегантно одетые, все танцуют, и музыка вот эта у меня на всю жизнь стала ассоциироваться с праздником. И до сих пор, когда ко мне уже приходят гости, я фоном ставлю Синатру или там Ариту Фрэнклин — оно просто зашито где-то глубоко в башке.

Поворотный момент — это первый раз в первый класс. Вот, прям конкретно: первое сентября 68-го, я первый раз из школы возвращался домой, вошёл в наш двор и понял, что мир для меня изменился навсегда: это мой старший брат притащил домой магнитофон “Комета-201”, ну и врубил на полную громкость с балкона.

Раздолбанный совершенно, где лентоприжим спичечным коробком осуществлялся по причине чрезмерного использования прежними владельцами.

Ну и там были две катушки: на одной — December's Children (And Everybody's) и Beatles for Sale, например, а на другой — типа Aftermath и Rubber Soul. У меня, прям, башню снесло моментально.

Оно и понятно — до того-то во дворе звучали Хиль, Пьеха, вот это вот всё, в лучшем случае…

Блюз

Я с детства помню обложку диска John Mayall’s Blues Breakers with Eric Clapton. Потом я слышал его миллион раз, но вот этот визуальный образ — он из тех времён.

Jimi Hendrix — просто шок от Electric Ladyland, и от музыки, и от обложки…

Первый Led Zeppelin — просто отрыв башки!.. Я его на рубеже 70-го и 71-го годов услышал, а он на четыре пятых практически чистый блюз.

И блюз по жизни моей меломанской фоном шёл, я глубоко вникал в другие жанры, погружался со страшной силой в прог-рок, прям начиная вот с начала 70-х. И, в общем, до сих пор слежу за развитием этого жанра.

Но блюз как первооснова всего всё больше и больше распространялся внутри меня, и я в нём растворялся. И он как трясина засасывал.

И вот, когда в 98–99 годах я учился в Канаде, в Калгари, побывал на местном блюзовом фестивале, потом навещал брата в Торонто, и оттуда была возможность махнуть в Чикаго на фестиваль.

Потом в 2004 году я вновь был в Чикаго, с отцом приезжал на научную конференцию. И там как раз опять проходил Chicago Blues Festival.

Тоже дополнительный такой мощный импульс к тому, чтобы, прям, конкретно в это дело углубиться.

В конце 2004-го моя жена с дочкой эмигрировали в Великобританию. Я постоянно ездил к ним, очень подолгу зависал в Лондоне. И всякий свободный вечер тратил на то, чтобы где-нибудь кого-нибудь живьём услышать.

Лондон

И основные любимые точки — их по пальцам одной руки можно перечислить. Пару раз был в Ronnie Scott’s. Но там всегда дорого, и хрен попадёшь, потому что всё распродаётся сильно заблаговременно.

Ain't Nothing But… Blues Bar — знаменитая такая точка. Это прям вот МОЁ место. Я всех, кто там выступал, всех видел, и не единожды, разумеется. И половина из них потом приехала в Россию с концертами. Кто-то даже спустя годы и в Казахстан приехал. Кого я только не видел там!

Blues Kitchen в Камдене или The Half Moon в Патни. Последний — это вообще историческая точка: регулярные концерты там идут с 1963 года, там балбесничали, тусовались и частенько джемовали члены The Rolling Stones, Марк Болан, потом уже Dr. Feelgood — и кого там только не было…

И опять же, все мои англичане там переиграли в своё время, и в наше время часто делают презентации своих альбомов перед большим британским туром.

Самым первым, кого я увидел в Ain't Nothing But… Blues Bar, был Джимми Си. Увы, этот чудесный человек покинул этот мир и, как я говорю в таких случаях, отправился в Край Вечного Рок-н-Ролла — да, мой большой друг Джимми Си. Урождённый Деметрио Колецис, этнический грек, канадец по паспорту, гражданин мира и житель Лондона.

Именно его я увидел первым. Вот, прям, первый же концерт, когда я пришёл в декабре 2004 года в этот Ain't Nothing But…

Он безумно яркий чувак был, просто какой-то нечеловеческой харизмы. Увлекал всех. Такого эффекта на публику, какой он обычно производил, я практически ни у кого больше не видел, независимо от статуса, уровня и так далее.

Вот солнечный человек, какой-то просто реальной, неземной харизмы.

В перерыве он по тесному залу ходил с пинтой в руке, со всеми общался.

Вот этот фирменный его blues with a smile, вечный блюз с улыбкой — это его основная была характеристика. Мы прямо в перерыве перекинулись двумя словами. Я говорю: «Я всякое видывал, но вот это впечатление мощное, что ты производишь, — это просто чума! А как насчёт в Россию съездить?»

Он говорит: да как нефиг делать, если заранее запланируем, почему нет. Оно, конечно, заняло с тех пор примерно 3,5 года, чтобы его привезти. Какая-то инфраструктура должна была сформироваться, какие-то там связи и возможности. Тем не менее впервые я его привёз в начале июля 2008 года на фестиваль «Блюз Дельты Невы», который проводил в Питере покойный мой товарищ Сергей “Стив” Некрасов.

Там же, кстати, должен был выступать ещё один мой друг, Фрэнк Эш. Он был заявлен и фигурировал на афишах. И готовились мы к его приезду, но там были сложности с визой. У него, реально, французский паспорт, и он с конца 1990-х и до сих пор живёт в Лондоне, то есть 27–28 лет.

И с этим французским паспортом, как оказалось, оформить в лондонском консульском отделе визу по той схеме, которую мы использовали, не получается. И он тупо не успел оформить визу, а переплачивать какие-то бешеные деньги за какую-то экспресс-бизнес-визу не было никакой возможности — мы не могли себе это позволить. Поэтому Фрэнк тогда не приехал.

А Джимми приехал, и это был только первый раз. С того памятного выступления на «Дельте Невы» он приезжал в Россию ещё восемь раз в итоге и побывал в рекордном количестве городов — в девяти, что ли, или в десяти?

Ещё Ain't Nothing But…

Я там видел совсем юную Эмми Вайнхаус в 2005 году — ещё до мировой славы. Я там видел Иэна Сигала примерно в то же время. Стив “Вест” Вестон, который лет десять спустя, если я правильно помню, записал с Роджером Долтри и Уилко Джонсоном альбом Going Back Home — тот самый, который и Уилко Джонсона вернул в центр внимания, и Роджеру Долтри дал заметный проект вне The Who.

Вот этот вот “Вест” Вестон — прикольный чувак, харизматичный фронтмен и гармонист офигенный. Я с ним познакомился в 2005 году. Тоже планировал его привезти. Где-то в почте недавно переписка с ним вылезала…

Кто ещё? Биг Джо Луис. Причём интересно: я когда с ним познакомился в 2005 году после концерта, мне безумно он показался знакомым. Только он уже был там, в 2005 году, седеющим блондином. А я его помнил совсем молодым, можно сказать, юным румянощёким блондином.

Откуда — это отдельная история. Биг Джо Луис, как оказалось, гастролировал в 1991 году в Норвегии. И там случился очень интересный эпизод. В Норвегии в этот момент были молодые комсомольцы, начинающие бизнесмены. Ну, это как раз после путча ГКЧП было. Типа, ринулись все знатные комсомольцы сразу в бизнес, в совместные предприятия.

Короче, я по каким-то делам был в Мурманске в то время, когда эти самые комсомольцы привезли из Норвегии в Мурманск Биг Джо Луиса. Он там сыграл два концерта. Местное телевидение снимало. И я на один из концертов попал, и вспомнил об этом — спустя 14 лет! — когда увидел его в лондонском Ain't Nothing But. Прошло ещё девять лет с тех пор, и в марте или апреле 2014 года я его таки привёз. Это был первый регулярный сезон British Blues Invasion.

И так было со многими: Ain’t Nothing But… Blues Bar оказался этакой точкой сборки.

Соковыжималка

В какой-то момент я не то чтобы подружился, но разговорился с Кевином, тогдашним владельцем заведения, и с Марком, управляющим.

И меня в каком-то смысле поразила вот эта схема, по которой они работали. Это не то чтобы джук-джоинт, но в каком-то смысле это вообще такая соковыжималка из музыкантов, которые не поднялись на уровень “больших имён” с контрактами, большими залами и большими гонорарами, но которые всё равно составляют основу большинства фестивальных сетов в Британии, в Европе.

Схема такая. В Ain’t Nothing But… на группу платили за вечер, вот ещё с тех времён и чуть ли не по сию пору, 200–250 фунтов, но при этом группы играли четыре сета по 35–40 минут, а иной раз и дольше. За такую пахоту — по 50–70 фунтов на брата — это прямо соковыжималка и есть. Единственная радость для музыкантов — всем бесплатное пиво и бесплатная парковка, зарезервированная для одной машины на группу.

В самом заведении практически нет жрачки, там почти нет столов: три маленьких столика шириной в лист А4 и два метра длиной — чисто стаканы с пивом поставить, и мест сидячих максимум на 12–15 человек, а остальные в стоячку.

Бесплатный вход в будни, кроме четверга, пятницы, субботы и воскресенья. В эти дни вход был условно платный, но если ты пришёл часов в восемь, до половины девятого, то как бы бесплатно прошёл, а весь фан и музыка во все дни начинались после половины десятого, и до часу, до двух ночи веселье продолжалось.

Да, если ты зашёл рано — то как бы ты бесплатно вошёл. Но тогда ты за весь вечер там выпьешь три-четыре-пять-шесть пинт пива и ещё крепкого сверху, и как бы это вот всё веселье по-любому окупается.

Номинально вход стоил там, типа, пять фунтов в четверг и семь или десять фунтов в пятницу, субботу, воскресенье — в зависимости от того, кто играл.

Но фишка ещё и в том, что ты когда приходишь не к восьми, а попозже — там стоит очередь: пять, семь, десять, пятнадцать, двадцать человек. Она может двигаться, а может не двигаться. Люди зашли внутрь, им нахрен не надо выходить — всё веселье там!..

В дверях стоял негр такой двухметровый, поперёк себя шире, с выражением… Очень доброе выражение лица, но ни у кого не возникнет мысли перечить ему. То есть это не фейсконтроль, это прям такой бодигард и вышибала просто конкретный. Он стоит со счётчиком в руках и натурально считает людей внутри.

Лимит в заведении — строго на сто человек, включая музыкантов, барменов и звукорежиссёра.

То есть, грубо говоря, если два бармена, четыре музыканта и звукорежиссёр — семь человек, значит, 93 человека он может запустить из публики. И он, этот чудесный привратник, считает: ага, эти вышли покурить, вернулись — да, окей, заходи, я тебя запомнил. Ты совсем-совсем уходишь? Ну, ладно. Вычитает одного, запускает одного. Можно было простоять весь вечер и не войти. То есть ты с деньгами в руке стоишь, хочешь зайти, а тебя не пустят, потому что лимит на сто человек — и все сто человек уже внутри. С этим делом строго. Это пожарные ограничения.

Другая лицензия — на алкоголь. И ещё curfew — ограничение по времени, до которого можно громко играть.

А там с месторасположением интересно: эта улочка, Кингли-стрит, она идёт вот условно от Пикадилли-сёркус до Оксфорд-сёркус, параллельно Риджент-стрит. И вокруг это всё торговые площади и офисы, и там практически нет жилья. И вот тот квартал, где находится это здание с Ain’t Nothing But… на первом этаже, — там никто не живёт. Над ним — офисы каких-то нотариусов и присяжных поверенных. И они могут играть там хоть до утра, хоть до потери пульса.

И это тоже по-своему круто, потому что таких мест в городе не так уж и много.

И я иногда — и даже я бы сказал так, частенько — уходил раньше, чем всё закончится, потому что можно вообще там остаться или придётся пешком идти через полгорода к месту ночлега: транспорт уже тупо перестаёт ходить, а на такси не наездишься…

Из разговоров с Кевином и с этим Марком, управляющим, я понял такую вещь.

Они прибыль получают не от выручки с продажи билетов — выручка от продажи билетов была исчезающе малой величиной. Всё равно даже в дни с условно платным входом большинство посетителей заходило ещё до того момента, как вход становился платным.

А прибыль — совершенно ломовая! — у них только на пиве, даже без крепкого алкоголя, без жратвы. Пиво!

Не было у них какой-то особой жрачки. У них было там два или три самых примитивных блюда, которые котлами варились. Их можно было заказать, пока не закончатся: чили кон карне, острый чили ещё какой-то на тайский манер и условные начос с сыром и с каким-то гуакамоле. Их, естественно, сжирали моментально, их никогда не было. А основное — это пиво, пиво, пиво, пиво и немного крепкого сверху, чтобы догнаться.

Кстати сказать, цена на пиво была в среднем на 70-90 пенсов, а то и на целый фунт выше, чем в среднем пабе в центре. По их словам, на одном пиве они миллион фунтов делали. Не выручки — прибыли!

А остальное — это бонусом шло. Это был 2007 год.

Я думаю: блин, какая крутая тема. Это Лондон. Не везде такое возможно. Но, чёрт возьми, схема была бронебойная абсолютно.

И что интересно, все музыканты жаловались, что мало им денег. Но никто — понимаешь, никто не уходил. Эти концерты в Ain’t Nothing But… всегда были витриной и местом для “презентации” групп и музыкантов, и в некоторых кругах статус резидента Ain’t Nothing But… открывал дорогу к “жирным” частным концертам, приглашениям на местные и европейские блюзовые фестивали.

И, кстати, очередь желающих, очередь групп, артистов, желающих туда попасть в ротацию, в резиденты Ain’t Nothing But…, превосходила вообще все мыслимые размеры списков. Эти факты по совокупности удерживали всех в орбите, и никто не хотел терять статус резидента Ain’t Nothing But…

По понедельникам, вторникам там всегда был блюзовый джем. Всегда был биток абсолютно непроходимый, с бесплатным входом. Музыканты заранее резервировали себе участие.

На самом деле, офигенный кайф. Погружение вот в эту среду — это прям было бомбезно абсолютно. Отсюда очень много-много-много всего выросло потом. И в первую очередь — понимание, что неплохо бы всем этим делиться.

Приближение вторжения

Вся концепция British Blues Invasion строилась на том, на чём обычно строится вся история привозов иностранных блюзменов в Россию.

Приезжает фронтмен, играет с местными.

Но, в отличие от многих других промоутеров, я кроме очевидных вещей предлагал ещё необычные бонусы — проживание в моём доме, совершенно особенное гостеприимство: не во всех семьях так родню принимают, как я своих британцев принимал, ну и всякие типично туристические развлечения.

После приезда Джимми Си на фестиваль в Питер у меня появились нужные связи: я познакомился с Мишурисом, Суворовым, Роджером.

Музыканты, которые аккомпанировали Джимми в Питере на «Дельте Невы», сыграли не слишком круто, но про Джимми все сразу всё поняли: и Вова Русинов, который там играл, и Мишурис — все обратили внимание, что Джимми чувак какой-то солнечной, космической просто харизмы, и он увлекает всех.

Вот до него никаких танцев не было. Люди на поляне перед сценой сидели-сидели, скучали, а как Джимми начал играть — все ломанулись к сцене, и все танцуют. Где-то есть пара клёвых видео оттуда, и это прекрасно видно.

Я какие-то интенции делал кого-то привозить, но это же 2008 год…

Напомню, в сентябре 2008 года, 22 числа, в понедельник вдарил кризис.

А я перед этим, ровно 20 сентября, проводил в Зелёном театре Парка Горького фестиваль в честь сорокалетия Led Zeppelin. Там были два деятеля, с которыми я начинал всё это дело. Вернее, они делали вид, что мы вместе это делаем, а по факту я это всё делал один, всю эту кухню оплатил, а они на мне попиарились.

И, в общем, они меня опрокинули, конечно, очень сильно. Выпотрошили.

У меня были после того фестиваля какие-то адские совершенно убытки, долги, суды, через которые я кое-как пробрался. И это была хорошая, но оооочень дорогая школа.

Важно другое: когда я был уже в силах, в состоянии что-то делать, когда последние угрозы отъёма у меня собственности пропали, долги я погасил и чувствовал, что у меня наконец-то развязаны руки, я спланировал приезд Джимми Си.

Это был ноябрь 2010 года. И Джимми тогда сыграл в нескольких местах: в клубе «Форте» выступал, в «Би Би Кинге» и где-то ещё, я сейчас не помню.

В том числе в клубе Music Town, который был тогда на Садовом кольце у метро «Красные Ворота». В здании, где когда-то в советское время размещался знаменитый ресторан “Дубровник”. Место было очень крутое.

И, собственно, Джимми там выступил с аншлагом. Туда, в этот самый Music Town, набилось человек 250. Было очень угарно. Там ещё Сергей Воронов на джеме с Джимми отжигал.

Более того, мой друг Макс Кремер со Style TV — был такой телеканал — предложил: мол, давай мы концерт профессионально на 6 камер снимем, звук запишем, сделаем прямо крутую историю, год покрутим у себя на телевидении, а потом тебе отдадим исходники и все права, и там, делай что хочешь.

И примерно так и вышло. Материал получился отличный. Я позднее издал из этого материала DVD и двойной CD.

И мы съездили с Джимми тогда, и два раза после того, по Золотому кольцу: Ярославль, Рыбинск, Иваново, Кострома, Углич…

Потом у меня образовалась возможность возить музыкантов в Екатеринбург, Тюмень, Сургут. И там полный разрыв шаблона и отвал башки, то есть, ну, как бы не видели там таких людей. Не доезжаю гастролёры до этих мест.

При этом в 2011 году со мной приключилась неприятность: у меня произошёл первый микроинсульт, такой тревожный звоночек. Ну, как бы да, мне повезло — организм крепкий, сердце здоровое, спохватились вовремя.

Короче, меня спасли.

В начале-середине февраля 2013-го я привёз впервые Фрэнка Эша. Потребовалось пять лет практически, да, с момента, когда мы его планировали ещё на «Блюз Дельты», — и вот он наконец-то.

И то же самое — с Фрэнком вообще мы проехали очень круто, не считая Москвы. Он прилетел, я его встретил, мы тут же прыгнули в ночной поезд, приехали в Ярославль, а там мороз адский, за минус 20...

Мой друг, саксофонист и джазовый организатор Стас Майнугин нас встретил, мы переночевали и утром на машине помчались в Череповец, с остановкой в Рыбинске на репетицию.

В Череповце какой-то пафосный клуб, народу битком, да это еще и День Св.Валентина. Полный фурор.

Потом концерты в Рыбинске, Иваново, Костроме, что-то ещё, потом Ярославль и Углич.

Мы в этом туре по золотому кольцу, наверно 3000 км намотали. Где-то по 500 в день, как минимум... в Ладе-Калине, вчетвером, по заснеженным дорогам и гололёду.

А однажды у нас в полукилометре от заправки закончился бензин... То еще приключение.

Фрэнк говорил позднее, что он тогда подумывал о том, чтобы меня убить.

В нескольких местах он играл в клубах, ну, типа для гламурной публики, и всегда с аншлагом, а в Иваново и в Угличе он играл в филармонии и Большом дворце культуры.

Ну вот я в жизни такого не видел, чтобы в филармонии на концерте, строго говоря, неизвестного никому блюзового там или джазового артиста — полный зал, стоячие овации по окончании, и вся сцена завалена цветами.

Эта филармония в Иваново — такое помпезное историческое здание, как положено. Оно с дореволюционных времён, наверное, таким концертным залом служило.

Фрэнк первый сет отыграл, люди похлопали и разошлись, и зал вообще пустой. Фрэнк такой: “А они вернутся?”

Я говорю "А куда они денутся? УплОчено!.."

Оказалось, что через дорогу там большой цветочный магазин, его скупили на корню, и публика вернулась и принесла какую-то гору просто цветов. Фрэнк чуть ли не в слезах.

В октябре-ноябре 2013го мы этот опыт повторили: и с Фрэнком, и с Джимми ещё раз проехались по Золотому кольцу.

И это всё, что называется, факультативно, на фоне и отчасти за счет моей основной деятельности...

И, собственно, я их проводил, а ещё там через две недели у меня — бах! — и второй микроинсульт.

И доктор, который меня лечил в первый раз, в этому моменту стал уже зав.отделением, и он мне сказал:

«Борис Александрович, ну как же так? Мы рассчитывали, что никогда вас больше не увидим. Ну, в хорошем смысле... А вы опять здесь. Менять что-то надо в жизни, голубчик».

И доктор продолжает:

«У вас есть что-то в жизни, что вы по-настоящему любите?»

Я говорю: «Да, музыку люблю, блюз, вот занимаюсь привозами артистов».

«А это может вас прокормить?»

Я задумался. Ну, если взяться всерьёз — можно попробовать.