«От слайда мне голову свернуло сразу»

Александр Рождественский, более известный в блюзовой среде как Роджер, помимо прочего служит своеобразным знаком качества: если в команде играет Роджер, значит на команду надо немедленно идти.

Мы поговорили с Александром про приход к блюзу, освоение слайда, появление вечной группы Big Blues Revival и вездесущести шаффла в ми.

Влип

Я в блюз не приходил, я в него угодил с размаху, наверное. С первых разов, когда я эту музыку услышал, она как-то настолько легла в меня, что у меня никогда даже не было никаких вопросов вообще, что играть, если уж гитара оказалась в руках.

Конечно, это была пластинка Мадди Уотерса советского выпуска, которая появилась сразу после перестройки. Нет, естественно, это не первая музыка, которую я услышал. Естественно The Rolling Stones и все, что полагается, библиотечка джентльменов была на месте.

Но если говорить именно о блюзе, услышал у одного своего товарища и просто вот всё. Угодил как муха в липкое.

Потом меня ещё накрыло из этой же серии советская пластинка с Хаулин Вулфом, дальше пошло-поехало.

На гитаре я уже на тот момент играл, но ещё не как музыкант, а как чувак во дворе. На скамейке, что называется. Я вообще «поздний ребёнок». Организованной музыкальной деятельностью стал заниматься только по возвращении из армии в девяностом году. А на гитаре я играю со средних классов школы. До этого я просто бренчал в компании. Так уж получилось, что не было у меня мальчиковой группы, я сразу угодил в группу, где уже играли музыканты.

Я попал в группу, которая играла авторские песни на русском языке, рок-клубовская команда. Потом у меня появились уже знакомые среди профессиональных музыкантов, там появились люди, любящие блюз, потом появилась группа, которую я вместе с Виталием Андреевым собрал.

Слайд

Это как в фильме «Перекресток», чувак отрезал кусок трубы и стал играть на телекастере. Я узнал, что саундтрек к фильму написал некий Рай Кудер, и когда я впервые послушал пластинку Кудера, уже не помню какую, подофигел от такой манеры игры.

Потом здесь у нас в Питере я встретился с кантревыми ребятами, у которых в группе звучало добро. И тут меня накрыло окончательно. То есть тут помощь пришла от соседей, не из блюза, а из кантри. Когда я увидел этот космический агрегат с когтями на пальцах, с кастрюлей изнутри и послушал, меня настолько заколдовала звучара, эта, которую он издаёт, ни на что не похожее, мне немножко голову свернуло по этой части.

И я начал пробовать. Один пожилой артист научил одному главному приёму, как елозить слайдом по струнам так, чтобы слайд играл то, что надо, а не грязил.

Big Blues Revival

Если мне память не изменяет, это был 1999 год. Мы познакомились с Виталием Андреевым. Познакомились практически случайно. Я его не знал, его знал один из тех музыкантов, с которыми я играл. Он совершенно случайно забрёл в кабачок, где мы играли. В перерыве, естественно, по пиву, а там слово за слово. Он с нашим тогдашним составов вылез, спел одну песню, естественно, это был Hoochie Coochie Man. А почему бы нам чё-нибудь не поделать вместе? Он сказал: «Давай попробуем». И всё, обменялись телефонами. Я и думать забыл. А прошло сколько-то там дней или недель, и вдруг он звонит и говорит: «Давай приходи, пообщаемся».

Мы сели у него дома около его телефона и начали вызванивать тех, кого мы бы рады были видеть в команде. В итоге, к концу дня, у нас на кухне разливало водку пять человек, а на следующий день мы, придя в себя, начали репетировать и появился тот первый состав.

Репертуар подбирал в основном Виталий, как говорится, ему петь он и находил, что ему поётся. А мы, собственно, воплощали это по мере сил.

Я всё посмеиваюсь, потому что это всё происходило в обстановке постоянного прикола, постоянная ржака и не самый здоровый образ жизни. Естественно, мы там куражились как ненормальные, но при этом как-то ухитрялись что-то играть. Так началась эта вечная группа, которая существует и по сей день, но из первого состава там только Виталий.

Петербург

В Петербурге того времени блюзовые дела вытворял небезызвестный Валерий Белинов, живущий ныне в Соединённых Штатах. Он у нас был как бы самым титулованным исполнителем блюза.

Всё это происходило по линии джаз-клубов, с ним играли джазовые музыканты, это была совершенно не наша тусовка. Но в какой-то момент Валерий Белинов договорился с хозяевами какого-то питейного заведения, и они превратили это заведение в блюзовый клуб, который существует и поныне под названием «Джими Хендрикс».

Валера Белинов сыграл в этом клубе первый концерт, открыл блюзовый клуб. На следующий день, второй концерт сыграли только что собравшиеся Big Blues Revival, то есть мы. То есть так звёзды пали, что не успели мы собраться и откупорить пару бутылок, как нам уже нашлось, где играть, потому что именно в этот момент Виталию позвонил Белинов и сказал, что он открывает блюзовый клуб.

Практически первое в Питере именно блюзовое заведение. И, собственно, оно по-прежнему единственное в Питере. Любые другие попытки открыть блюз-клуб тут заканчивались очень быстро, а этот по-прежнему живой.

Ещё был в Питере знаменитый музыкальный исполнитель Александр Ляпин. Он периодически устраивал под своей администрацией блюзовые джемы в ЛДМ, на Петроградской. Там мы тоже все пересекались периодически.

Но опять же какой-то организованной регулярной блюзовой жизни на тот момент не существовало. Были отдельные исполнители, которые играли, ну, как получится.

Вот появился «Хендрикс», и тут сразу же выяснилось, что есть ещё ребята, которые играют блюз. Была группа Blues Community, которые вытворяли чудеса инструментальные…

Как только появился блюзовый клуб, сразу же оказалось, что в Питере блюзовых музыкантов не так уж и мало. До этого я просто их никого не знал, никто не видел, потому что каждый варился где-то в своём котле.

В середине девяностых это ещё всё представляло абсолютно броуновское движение, собственно, говорить о каком-то движении вообще было невозможно. Первый, кто вот вслух заявил о том, что у него регулярный блюзовый проект, это был Белинов. Может быть, кто-то был ещё, но это от меня ускользнуло.

Приезжал к нам какой-то канадец по имени Джером Джеффи и исполнял несколько программ с русскими музыкантами. Но он, как приехал, так и уехал.

И тут «Хендрикс».

Публика

Это были те же самые люди, которые ходили по всем рок-н-рольным клубам. Всё-таки блюзовый клуб-то был первый, а уж рок-клубов-то было до чёрта в Питере. Всё-таки одна из трёх колыбелей у нас. Именно клубов с рок-н-роллом было полным-полно. Клубов пятнадцать в городе. И, соответственно, в «Хендриксе» постепенно сформировалась публика, которая любит блюз

Раньше это были чуваки с кружкой пива в руке, в тёртых джинсах, в кожаных куртках и с татуированными плечами. Не гламурная тусовка. Это было такое заведение, где было шумно, громко и нараспашку. Оно и сейчас такое же осталось.

Шаффл в ми

История такая. Любая блюзовая группа — это чувак со страто- или телекастером, три четверти репертуара это шаффл в “ми”. Меняются имена, меняются марки гитар, но семь из десяти групп такие. Это на самом деле по сей день так бывает.

А мы начались именно как unplugged-группа, играли на акустических инструментах, у нас были мандолина, добро, у нас были губные гармошки. В общем мы принципиально отличались, что сразу стали заметны.

На самом деле, с тех пор у меня поменялось несколько проектов, но именно вот эту святую тему я стараюсь всегда держать: играть надо что-то, что не играют другие.

Это же был полнейший анекдот, как один раз группе Big Blues Revival довелось вести джем в московском клубе B B King.

Виталий Андреев, пытаясь упорядочить джемовский хаос, попросил участников подходить к нему и по порядк, чтобы потом одного за другим приглашать. Мол, как тебя зовут и что будешь играть?

Потом он подходит ко мне, показывает список. Я смотрю, там:

Вася — шаффл в ми

Николай - шаффл в ми

Шаффл в ми

Вдруг! Тональность до, размер 12/8.

Шаффл в ми

Всё

И вот у нас ритм-секция три часа не вынимая фигачила шаффл в ми.

К сожалению, как бы это объяснить? Ну вот услышал человек Стив Рэй Вона, понравилось, офигительно, да. Но он сразу начинает притворяться Воном. К сожалению, это никуда не делось.