В клубе на 154 места собралось человек 650

Бессменный руководитель Арбат Блюз Клуба Александр Царьков о специфике работы охраны в 90-ые, прямые блюз-эфиры на телевидении и лучших годах жизни в компании с блюзовыми музыкантами.

Криминал

Столкновений с криминалом у нас не было. Как это ни странно звучит. Столкновений не было, может быть, нескромно скажу, это большей частью моя заслуга. То есть не было каких-то там папиков, боссов, под которыми мы ходили, потому что нас частенько спрашивали: «А вы под кем?» А мы ни под кем.

Я тогда не экономил на сотрудниках. У нас на сцену минимум работали каждый день пять человек за нормальную зарплату.

То есть звукорежиссёр, техник по сцене, световик, ведущий и второй звукорежиссёр, который работал ночные концерты. Сейчас это смешно воспринимается, потому что сейчас всех этих людей заменяет один человек, и то весьма частенько сомнительной квалификации.

Не менее четырёх человек всегда было в охране. И охрана была не под начальником охраны, а под художественным руководителем, то есть подо мной.

Люди делали ошибку: «Вот у меня в охране сплошные каратисты». Если охрана пускает в ход свои знания по единоборствам, всё, такую охрану надо менять во главе с их руководителем.

То есть они не должны этого делать. Так мы и проработали восемь лет без инцидентов.

К нам не ходили бандиты, которые мурку требовать начнут. Или денег кинут, или там пистолет к виску. И то, и другое, в принципе бывало в те годы.

Мы очень-очень скрупулезно отслеживали публику. Бывало, подъезжает «Мерседес», выходит из него явно какой-то крутой бизнесмен в очень дорогом костюме, с очень крутой дамой. Говорит: «А вот можно у вас посидеть?»

А мы мудро отвечали: «Вот вы зайдите, не надо покупать билеты, просто зайдите, посмотрите, если понравится — оставайтесь, ради бога, но вы кажется, немного ошиблись». Они заходят, видят что тут даже ресторана как такового нет, и им скорее в “Метелицу”, благо недалеко.

И поэтому, но всё это было очень дипломатично, очень так по-мирному и по-хорошему.

Художественную богему с, если можно так сказать, с характерным портвейновым перегаром, с Арбата, мы тоже старались к себе, ну, не то чтобы не пускать, но старались как-то это дело обходить.

Ну, конечно, приходилось там как-то общаться с официальной частью Арбата, то есть МВД. Мы общались по-дружески, в подробности, наверное, лезть нет смысла.

Пиковые моменты

Прежде всего открытие — тридцатого января девяносто третьего года. Здесь уместно сказать вот ещё о чём. Чтобы всё это не замыкалось только на мне, у нас было три человека в руководстве. Ну, сначала-то я, потом была Марина Царькова, это моя супруга, она как директор выступала.

И Юрий Корепанов, эдакий режиссёр-затейник. Мы все очень успешно работали именно такой вот тройкой руководящей, и с каких-то времён стали делать большие программы.

Это было открытие сезона — это примерно середина сентября. И закрытие сезона — это конец июня. Новый Год обязательно, и День рождения клуба.

И мы проводили то, что теперь называют словом “баттл”, у нас это было шоу: шоу-гитаристов, шоу вокалистов, шоу харперов. . Проводили опросы: лучший вокалист, лучшая вокалистка, лучший гитарист и так далее.

И по результатам этих опросов людей приглашали на сцену, они играли какую-нибудь вещь в формате джема.

В основном лучший вокалист был Женя Баданов, лучшая вокалистка Наташа Княжинская, лучший гитарист Борис Булкин. Лучший клавишник, естественно, Денис Мажуков лучший барабанщик, вот я сейчас не вспомню.

Первый фестиваль мы провели на трехлетие клуба, и участвовало там порядка двадцати групп. И рулить это дело надо было живьём. Цифровых пультов тогда не было. Значит, мы удваивали состав, весь состав, который я уже называл, и состав людей, работающих на сцену.

Пять человек — это ежедневно. На таких программах работали уже чуть ли не десять человек. Это был настоящий живой звук. Мы минимизировали момент саундчека. Очень быстро группы настраивались, всё это живьём, всё это звучало, не было никаких конфузов там со-со звуком, с неотстройкой.

Там были и гости, которые, в принципе, не выступали в клубе, но могли одну-две вещи сыграть в другом стиле.

На фестивале было порядка, наверное, 650 человек.

А в зале 154 места. И, естественно, просто пройти было невозможно. И в общем, мы потом поняли, что не надо так делать. Стали делать эти фестивали в два дня.

Примерно 13—15 коллективов в один день — это нормально. Потому что когда прошёл тот фестиваль, в пятницу, то в субботу просто был пустой зал. Естественно, все-все, кто надо, уже сходили. А когда фестиваль шёл два дня, тут одни коллективы и другие коллективы не повторялись, поэтому люди с удовольствием шли.

Телевидение

Тогда существовал «Пятый канал» из Санкт-Петербурга. Дибров был ещё не ведущий, а просто менеджер канала. А ведущим был Максим Василенко. И там появилась программа, называлась «Живьём».

Я помог тогда с концепцией. В народе программу называли «Живьём с Максом».

Она прокатывалась рано утром в прямом эфире. Это тогда был, подчёркиваю, по-честному прямой эфир. Сейчас… Ну да. Для тех, кто не знает, сейчас прямых эфиров честных нет. Хоть немножко есть смещение для того, чтобы что-то подрезать, что-то подредактировать и так далее.

Тогда это был честный прямой эфир. Были ляпы…

“Итак, смотрите, у нас сегодня Алексей Белов и группа «Удачное приобретение». И вот у нас звонок в студию. Так, кто там Михаил?” А Михаил лыка не вяжет. “Михаил, что? Стоп-стоп-стоп, у нас у нас что-то непорядки там со связью, переключаем на другой звонок”.

И мы прокатывали, например, большое гитарное шоу утром в прямом эфире на телепередаче, и ведущий говорил: «А такой концерт только живьём вы сможете сегодня вечером услышать в 19:0,0, придя в Арбат Блюз Клуб, Филипповский 11».

Публика с удовольствием приходила, слушала, и это, конечно, играло тоже свою положительную роль. Я бы не назвал это рекламой, всё-таки это не совсем то, но определённый всё-таки анонс. Могу сейчас сказать большое спасибо всем тем, кто, смог это вот так организовать правильно и некоммерчески.

А пошло это с подачи именно вот Лены Карповой, музыкального редактора это передачи. Это был был совершенно правильный человек сложного характера. Но очень правильных музыкальных взглядов.

Там выступали не блюзовые команды, и мы потом их, ну, просто не могли на свою сцену пригласить. Но если была программа, которая как-то соответствовала нашей сцене, то она шла вот утром в прямом эфире, а вечером у нас на сцене.

Приезжие

Наверное, есть смысл сказать о приезжих, о не московских коллективах. Была очень классная группа Jam из Арзамаса.

Был очень интересный коллектив из Питера, лидером там был Алексей Некрасов, блюзмен, исполнитель на губной гармонике.

Была группа Blues Passengers из Новосибирска. Их лидер Михаил Мишурис теперь очень хорошо известен в Москве, да и в России.

Группа «Дикий Мёд» — это отдельное тоже страница: русскоязычный блюз, классика, можно сказать. Из Донецка. Они у нас выступали много раз, это наши хорошие друзья.

Вместе с ними была такая тоже группа из Мариуполя «Южный ветер». Трагически, к сожалению, закончившая своё существование.

Она получилась так. Вот я привозил группу «Дикий мёд» в Москву. Всё-таки мне бы хотелось, чтобы звучал блюз не только на русском языке. И мы обговорили, а можно всё-таки какие-то вещи включить на английском? Мне ребята говорят: «Да, можно». Но для этой цели они взяли ещё одного музыканта, солиста Сашу Крылова.

И он, собственно, и пел блюзы на английском языке, играл на гитаре. Очень хороший человек, хороший музыкант. И он сделал свою группу под названием «Южный ветер». Он очень хотел куда-то пробиться наверх, на мой взгляд, пошёл немножко не в том направлении. Он женился на американке, уехал в Америку, долгое время искал работу, естественно, блюзового музыканта. И его просто зарезали ножом, так вышло.

Лучшие годы жизни

Как все закончилось? Не то, чтобы оно закончилось, это история, история страны. Вот та команда, которая есть у меня сейчас, она с удовольствием, если была бы возможность, она бы с удовольствием, прямо щелчком пальца всё бы возобновила.

Но такой возможности уже нет. Мы сейчас живём в другой стране, и это самое главное. Почему тогда мы случайно попали на это место? В девяносто втором году, когда мы туда въезжали, было всё равно, куда уехать: на Бабушкинскую или на Арбатскую. Тогда как-то это особо не различали. А потом уже к концу девяностых началась битва за центр. Ну и, скажем так, нашлись, мягко говоря, не очень честные люди, которые дали другим не очень честным людям весьма ощутимые денежные суммы.

Марина Царькова, моя супруга, она 15 лет назад погибла в автоаварии. И вот когда хожу на кладбище, я прохожу мимо могилы того человека, который, собственно, получил эти самые денежные средства. Я всегда, когда прохожу мимо, я так останавливаюсь, думаю: «Вот я иду, а ты тут, вот оно надо было?»

Мы-то битву это тогда почти выиграли.

И я даже уже какие-то деньги вложил в рекламу. Очень обидно они пропали, такие ощутимые, но пришлось уехать.

На тот момент двухтысячного года я думал, что ну полгода максимум будет перерыв.

Я почему-то был уверен, что я найду, сейчас, сейчас, сейчас, сейчас, сейчас вот всё возобновится, причём возобновить было было очень просто. До смешного, вплоть до стойки бара, которую мы с собой увезли. То есть, если было бы адекватное какое-то помещение и адекватные условия, то мы просто тут же все люди были в наличии, мы тут же возобновили бы деятельность.

Но, к сожалению, на момент Миллениума это была уже другая страна. Уже многое было по-другому.

Моя супруга, после того, как мы оттуда уехали, её фраза была, «это были лучшие годы жизни», она потом просто обходила стороной тот район.

Да, это действительно так, были лучшие годы жизни. Не потому что финансы, они здесь абсолютно ни при чём.

Это была просто очень успешная работа, которая была успешной не только для нас, но и для зрителей. То есть мы видели эти горящие глаза. Это была самая лучшая для нас награда, для нас для всех.