«Я хотел сделать так, как в кайф мне самому»

«Я хотел сделать так, как в кайф мне самому».

Сам термин «блюз», он такой довольно, с моей точки зрения, узкий и жесткий. Сантиметр вправо-влево, нет, всё, это не блюз. Вот, у меня, я не собираюсь спорить с терминологией, просто у меня вкусы несколько шире, чем узкое, ортодоксальное значение слова «блюз».

«Дом у дороги» перестал существовать в 2017 году, но до сих пор музыканты по всему СНГ, когда слышат слово «Москва» автоматически спрашивают: как там «Дом у Дороги»? Основатель и идеолог важнейшего клуба в истории российского блюза Юрий Иванович Костин о том, как появилась первая инкарнация «ДуДа», почему клуб полюбили медицинские работники и как проходили знаменитые джемы.

Начало

В 1993 году в Гостинном Дворе открылось такое заведение «Армадилло-бар». Это, в общем-то, совсем заря такого рыночного баро-ресторанства.

Про Армадилло тоже можно говорить неделями. Интересное было заведение в свое время. Факт в том, что там были концерты. Петрович, например, тот же. Имею ввиду Соколова Михаила Петровича, тогда его группа, кажется, назывались Stainless Blues Band. Потом Воронов там выступал, там мы с ним, в общем-то, и познакомились. Потом Коля Арутюнов там выступал с «Лигой Блюза».

Кажется, был Леван Ломидзе тогда, он играл с двоюродным братом. Потому и назывались они Blues Cousins.

В общем, живых музыкантов я увидел как раз, наверное, в 93-94 годах. И зацепило.

В «Армадилло» я проработал несколько лет, потом с этой же компанией учредителей, назовем это так, открыли такой бар-ресторан на Соколе, Jack Rabbit Slims. Это 96-й, наверное, год.

И там мне тоже захотелось сделать что-нибудь этакое музыкальное. А в свое время мы познакомились с легендарным человеком, про которого мало кто знает, по имени Саша Никишин.

Он музыкант, музыкальный техник, вот это вот все, он про аппарат всё знал, сам играл, у него были группы. Он начинал еще вообще даже в советское время, по-моему, успел его зацепить.

И мы тогда с ним затеяли на Соколе, в этом самом Jack Rabbit, кажется, по четвергам мероприятия. И там я познакомился и с Мишурисом, и с Аграновским, и еще много с кем.

А потом вся эта история мне сильно поднадоела, откровенно говоря. Очень хотелось делать не так, как кто-то хочет, а как я хочу.

И в 2002 году я сказал ребятам, что больше не могу, я хочу делать то, что хочу делать. Хотите, давайте со мной, не хотите, все, я ушел в никуда.

И с товарищем тоже, с другим уже товарищем давним, мы нашли помещение как раз на улице Доватора, на «Спортивной», и сделали там вот это заведение.

Джон Праймер в Доме у Дороги

Дом у дороги

Изначально не было задачи «делать блюзы», просто хотелось сделать хорошее место с музыкой, которая нравится мне. То есть разная музыка.

И что туда входило? Ну, скажем... Ну вот все артисты, которых я уже назвал, они там, в общем-то, и играли. Тот же Аграновский, Петрович, Саша Никишин со своей группой... Потом я пообщался с Федором Романенко, он мне кого-то посоветовал еще, и, что называется, репертуар начал расширяться постепенно.

И так как-то пошло-поехало... Просто все держалось не на том, как надо «правильно делать». Никто не знал, как правильно это раз, второе, никто не мог подсказать, хотя, конечно, советчиков было много, которые знали, как правильно. Но мне очень хотелось сделать так, чтобы мне самому было в кайф.

То есть вот Федя Романенко, вот Андрей Евдокимов, мы с ним тоже познакомились буквально сразу в 2003 году, он там жил рядом совсем.

Слава приходила постепенно, и, в общем-то, не было задачи, ее не было и до самого конца, когда все уже закончилось, сделать какой-то такой клуб, чтобы он был удивительно крутым, важным, главным.

Было желание делать так, чтобы было в кайф.

Боб Брозман в Доме у Дороги

Я посчитал так: я буду делать так, как мне нравится, а Москва город огромный. Наверняка среди этих там 15-20 миллионов человек найдутся, я не знаю, тысяча человек или сколько-то там, которым тоже нравится такое. И вот они-то как раз и будут приходить.

Не было задачи делать так, чтобы это нравилось кому-то. И постепенно так и получилось, что собрались люди и музыканты, и гости, которым было хорошо там. Вот и все.

Открытие

Повторюсь, никто не пытался сделать из открытия какое-то яркое событие. Просто вот как по мультику, да? «Строили мы, строили мы, наконец построили».

Мы полгода там ремонтом занимались. Было тяжело, у нас не было опыта этих ремонтов. Нас однажды там развели немножечко. Все это было трудно довольно. С деньгами было трудно, с местными властями было трудно. И вот наконец-то у нас все закончилось.

И вот персонал есть, и все есть. И мы просто собрали друзей и знакомых, открыли двери, открыто, и все.

Я же уже до этого много где работал, и насмотрелся на такие странные вещи, когда вот заведение какое-то готово к открытию. Делается громкое открытие, к которому, по факту, никто не готов. И все в этот же вечер проваливается к чертовой матери. По обслуживанию, по кухне, по всем параметрам, по технической части. Поэтому я себе такой задачи не ставил — громко что-то открывать.

Мы начнем потихонечку, освоимся, к нам люди привыкнут, мы привыкнем к людям. И будем вот так вот тренироваться.

Район

В общем, Хамовник такой район-то небедный, скажем так. Потом, там рядом больница. С врачами из этой больницы я как-то так сошелся, что называется. Там молодые люди, хирурги особенно. Они к нам приходили. У них тяжелая работа, стресс постоянный.

Они приходили к нам по вечерам частенько кутить. Причем я сделал медработникам всяким скидку на алкогольные напитки минус 30%. Поэтому они считали, что их принимают с уважением, в общем, так оно и было. И они, в общем-то, там отвязывались.

Приходили другие какие-то люди, которые жили поблизости. А вот люди, которые стали приезжать специально туда, я про заметное какое-то количество людей, они появились где-то через месяцев пять после начала работы.

Когда уже музыканты, которые у нас играли, поняли, что это не какой-то случайный концерт в случайном месте. А что там, в общем-то, и им хорошо, и людям хорошо, общение налаживается и все такое. И они стали приглашать своих друзей, своих фанов на концерты.

И вот так потихонечку по сферафанному радио это все происходило. Разумеется, помогал сайт Blues.ru, тогда он был живой. И мы договаривались и с Федором, и с Евдокимовым.

Я начал там опубликовать афишки наши. Андрей помогал мне тексты делать, какие-то зацепистые. Это сложно, потому что я придирчивый в этом смысле. Сам могу внезапно в шесть секунд написать пару фраз таких, что это прям огонь, что называется. Но Андрей-то Евдокимов профи, и нам просто с ним приходилось бороться. Он выкатывал простыни огромные и длинные, а мне надо было, чтобы это было, емко и зацеписто.

Вечер в клубе

Улица Доватора, там помимо того, что люди жили, очень много людей работало. Разные какие-то конторы, конторки в подвалах, в первых этажах. И в будни вся эта улица была заставлена машинами с двух сторон.

Я просто сделал визитки, с текстом «предъявителю сего, скидка 20%...», я уже не помню, на что. И каждый день, может быть мы ходили на улицу и под дворники машин засовывали вот эти самые визитки.

Этим мы занимались, наверное, несколько месяцев, может быть, до зимы. Но, я помню прекрасно, как года через три к нам пришел человек с этой визиткой. «Работает?» «Работает, конечно, раз обещано».

Джем

Мы сначала начинали концерты там в субботу-воскресенье. Потом добавили четверги, когда чуть побольше стало людей про нас знать и приходить.

Был такой, он и сейчас, наверное, есть, просто мы давно не общались, барабанщик Фил Пагнотти. Не помню, кто его привел к нам.

Он американец итальянского происхождения, который засел и, в общем, пропал в России. Я так понимаю, он все еще живет у нас.

Он говорит, слушай, а вот есть популярная вещь такая по всему миру, джемы проводить. Вот у тебя тут в воскресенье никого нет. Давай будем джемы проводить, соберем группу, хаус-бэнд, и будем всех звать и все такое. Я подумал, что, в общем-то, терять нечего, все равно день пустой. Затраты небольшие, потому что музыкантам тоже делать нечего. А те, которые в хаус-бэнде, чем просто болтаться, можно поиграть в кайф и еще что-то заработать. Пусть немного, но что-то.

И мы запустили эту историю, и она сработала довольно быстро. Первый джем, правда, был забавным. Фил, он такой довольно скандальный парень. А он был в хаус-бэнде барабанщиком. И он совершенно не уживался ни с кем. И мы, наверное, месяца два-три вели вот эти джемы, чуть-чуть народу прибавлялось, но как-то все было так себе.

В один момент я увидел, что постоянно с Филом у музыкантов склоки. А я что-то уже совсем загорелся идеей. Я говорю, Фил, хорош, все, спасибо тебе за идею, ты молодец, но нет, так нельзя.

И мы позвали какого-то другого барабанщика, сейчас не вспомню уже, кто это был. Через две недели у нас был полный зал на джемы. И каждый воскресенье у нас был полный зал. Что значит один человек.

Принципы

Я не выходил куда-то, чтобы сравнить с тем, что у кого лучше, что у кого хуже. Вот я жил у себя. Если мне что-то не нравилось, я пытался это изменить. Мне трудно сказать, чем наши джемы отличались от других. Принципы? Был жесткий принцип не исполнять русскоязычную музыку.

Потом был технически жесткий принцип для гитаристов не раскладывать десятками всякие примочки, потому что в этом случае пауза начинает растягиваться до 10-15 минут между сменой музыканта. Все ломается просто. Что еще было? Это не слишком жестко, но тоже была регулировка, чтобы без спроса на сцену не лезть.

У меня был план в голове. Я примерно понимал, кто придет. Но не обязательно так оно и было.

Какие-то люди пришли к началу, и с теми, кто есть, надо начинать. И уже по ходу дела решать, кто за кем. Когда внутри этого все находишься, масса для стороннего человека неочевидных вещей. Насколько люди ладят между собой в музыкальном смысле. Просто насколько люди ладят с собой, уважают друг друга, нормально ли они друг к другу относятся.

Сплошь и рядом бывает: два-три замечательных музыканта, которые вместе сыграть не могут. «Ты кто такой?» «А ты кто такой?». Это постоянное лавирование на ходу, чтобы все получалось. И нельзя сказать, что все всегда получалось.

Для себя я имел важнейший принцип.

Джемы были длинные у нас: мы начинали в шесть часов вечера и играли до одиннадцати. Часов пять. Разумеется, могут быть косяки. И они случались. Кто-то лишнего подпил, лишнего сказал.

Но самое главное — финал должен быть крутым, классным. Потому что он запоминается. Собралось множество людей — слушатели, музыканты. И вот чтобы у них у всех осталось впечатление, что это было замечательно, круто, славно.

В общем-то любой человек мог выйти на сцену, хорошо играющий, не хорошо играющий. Начинающий или мастер. Другое дело, что иногда музыканты тоже ворчали. Которые, что называется, опытные и заслуженные. «Вот зачем-то нам это...» Часто опытные забывают, что когда-то они были тоже неопытные.

Фото из архива сайта Blues.ru