"And walking around you are the very people whose records you've only heard about"

Все, кто слышал про Михаила Мишуриса, знают, что впервые по-настоящему близко он познакомился с блюзом в Чикаго, что равно знакомству с электрогитарой прямо на фабрике Fender. Но подробностей той самой поездки как-то не сыскать. Потому мы поговорили с Михаилом про Chicago Blues Festival, Америку как роуд-муви, жизнь в одном общежитии с Лури Беллом и, внезапно, о картошке фри.

Обмен

В 97-м году времена были такие, что тогда очень модно для студентов по обмену за границу ездить.

Вот и моя мама просто мечтала, чтобы я тоже поехал куда-нибудь.

Но поскольку у меня специальность была «Русская литература XIX века», то с кем, в общем, мной «меняться» и зачем, это было совершенно неясно.

Михаил Мишурис на Wabash Avenue

Тот частный вуз, в котором я учился в Новосибирске, он как раз такие обмены практиковал. По-моему, все экономисты в конце концов поехали учиться в США, и даже, некоторые там остались.

По филологии там, естественно, делать было нечего.

Ну и я вообще тогда не сильно стремился куда-то ездить, как ни странно. У нас тогда так интересно было, и перспективы просто из всех щелей пёрли.

А вот два моих лучших друга, они как раз в Америке-то и оказались. Причём один с родителями уехал, как только можно стало, а второй как раз по тому самому обмену поехал. И он там собирался осесть, в результате не осел, но это ладно.

Как мы помним, мобильных телефонов тогда не было, и как-то раз он мне позвонил из той самой Америки, а меня дома не было, мама трубку взяла и убедила его, чтобы он меня как-нибудь уговорил поехать в Америку. И вот когда он узнал, что я блюзом увлекаюсь и вроде даже там играю что-то, он прислал мне на работу факс.

Факс с программой Чикагского блюзового фестиваля. А это были символические «Сто лет Блюзу». Три дня, что ли, фестиваля или два, не помню. И там были все вообще, вот кого я мог себе представить. Я совершенно внезапно загорелся, мол что, а чё бы мне не съездить и не посмотреть всех сразу.

А я на самом деле тогда только назывался любителем блюза. Информации было ноль. Блюз — это, с одной стороны, была ветвь джаза какая-то. У любителей джаза были какие-нибудь польские пластинки с блюзом. У любителей рока тоже могло что-нибудь валяться из блюза. Но тоже в основном переиздания стран народной демократии. Югославские, польские, гэдээровские пластинки.

Я на барахолку пластиночную ездил. Я ни разу, ни разу в жизни не видел там ни одной блюзовой пластинки, как впрочем, и соула с фанком. Всё сплошной классик-рок, классик-рок. Nazareth там — куда ни глянешь, везде Nazareth, Queen и ещё что-нибудь.

Ну и тем не менее, мне на этой самой пластиночной барахолке один раз попался Ричи Хэвенс когда-то. Точнее, не мне, а нам, потому что у нас была группа инициативных товарищей, пластинки менять ходила. В общем, ладно, бог с ним, с Ричи Хэвенсом.

Убедили меня поехать-таки в Америку. И я отправился на собеседование в Москву.

В Нью-Йорк через Москву

В Москве у меня жили родственники, пока я тут неделю, по-моему, жил, меня кузен мой познакомил с блюзовой общественностью, привёл в Арбат Блюз Клуб, и я там познакомился с разными личностями.

Одним из первых был Петрович. Петрович меня в клуб Forte отвёл, который как раз тогда только открылся. И в общем я поразился, как в Москве-то лихо жизнь идёт, а мне тут в Америку надо ехать.

Первое впечатление

В позапрошлом году я оказался в стамбульском аэропорту, вот я себе примерно такое ожидал от аэропорта Кеннеди: огромные площади, толпы народу. Я оказался в зале прилёта, довольно небольшой такой зал, в общем, особо от Шереметьево, не отличающийся.

И там я сел и сижу, меня друзья встретить должны были, но они не туда уехали куда-то. В общем, часа на два опоздали. Я уже не знал, куда мне деваться. Ну, слава Богу, меня встретили, всё нормально.

Сначала мы в Нью-Йорке зашли к одному нашему другу, потом на машинах поехали на Ниагарские водопады, потом в Чикаго. В общем, весело очень было. Дорога, всё вот это вот. Меня ещё поражало, насколько это всё выглядит, как в кино: пейзажи, машины, все эти личности на стоянках, на заправках, прямо роуд-муви.

Это самая, наверное, увлекательная часть Америки, после которой Америка мне прямо понравилась.

Где-то в Чикаго, за давностью времен непонятно где

French Fries

А надо сказать, что время было такое, что я ещё ни разу в жизни не ел, допустим, японскую или китайскую еду. Не говоря уже о мексиканской.

Я с Макдональдсом в Москве имел дело, но очень поверхностно. Да и вообще с фастфудом тоже я дел особо не имел тогда, это ж девяносто седьмой год был.

В общем, к этому всему привыкать надо было, особенно когда я в Америке остался.

А в первый же день, когда мы приехали, мы сначала в Нью-Йорке потусовались, а потом поехали спать в мотель.

Мотель был вообще даже в другом штате чтоб подешевле было. И вот там я столкнулся с бургерной Wendy’s, которая в Москве тоже потом, кстати, появилась.

И там был мой первый самостоятельный опыт заказывания еды в фастфуде, потому что все мои спутники спали, а я вылез посмотреть на Пенсильванию.

А там травка везде зелёненькая, дальнобойщики, и вот эта бургерная, я был уверен, что справлюсь. И меня почти поняли.

Кроме момента с картошкой. Про french fries я тоже ничего не слышал.

Я начал требовать какую-то картошку фри, они не могли понять, что этому человеку надо, какую бесплатную картошку. Я себя совершенно дураком чувствовал, не могу простой заказ делать. Вот, причём в Нью-Йорке бы мигом разобрались, там всяких видели.

А это Пенсильвания. Там чёрная девушка напуганная побежала менеджера звать. Пришёл белый менеджер и начал по слогам мне говорить какие-то слова, общаться как с отсталым. Я всё равно ничего не понимал. В общем, я очень расстроился, пока не увидел ту самую картошку, кому-то её выдавали. Я сказал: «Вот это мне надо». Ну всё понятно, все засмеялись, всё сразу хорошо стало.

Все меня стали хлопать по плечам, говорить: «Молодец, чувак». А эта чёрная девушка позвала другую девушку с кухни, иди посмотри, какой-то парень из России приехал.

Тут все пришли на меня посмотреть, а там сидел такой фермер чёрный в джинсовом комбинезоне, тоже как из кино, такой в бейсболке, прямо всё как положено.

Допивал свой кофе, и очевидно неодобрительно к этому всему относился, видимо, считал, что над иностранцем издеваются. А потом, когда я уже сел со своим подносом, наконец собрался всё это жрать, он, уходя, ко мне подошёл, эдак ласково на плечо руку положил, и сказал: Welcome to America. Have a nice day!

Видимо, решил сгладить впечатление.

Для меня главное впечатление от Америки и есть, что вот она вот такая вот на самом деле. И все люди мне помочь всегда пытались.

Я пытался общаться там с эмигрантами с нашими, но мне они показались совершенно какими-то жуткими. Слава Богу, у меня не было необходимости с ними общаться.

С Кларенсом Гейтмаусом Брауном в Buddy Guy Legends

Chicago Blues Festival

И поехали мы в Чикаго на фестиваль. Фестиваль бесплатный, он крупнейший, по-моему, американский бесплатный фестиваль. Там реально были все, надо было только бегать от сцены к сцене.

Я к музыке привыкал несколько долго, потому что я вообще не очень умею слушать живую музыку, честно говоря. Живая музыка для меня — это когда в баре, когда в расслабленном состоянии, под пиво,и тогда почти все нравится. А тут опен-эйр, и сосредоточиться сложно.

А так чтобы впечатление — это всё позже пришло. А тут меня просто сама по себе россыпь имён и возможностей впечатлила.

На большой сцене Бадди Гай выступал. Руфус Томас понравился с большим бендом, тоже всё на большой сцене. На маленьких сценах там люди очень крутые выступали.

На других сценах Чарли Масслуайт с гитарой сидел, потом Джон Брим старенький, Хомсик Джеймс старенький тоже там был.

В общем, всё, что на большой сцене, там большие составы с дудками были, там всё почти нравилось, хотя я довольно далеко сидел и ничего толком не видел. А между маленькими сценами вот бегать приходилось туда-сюда.

Пропустил много чего хорошего тоже.

А вечером мы в клубы ходили, а клубы в фестивальный уикенд полны были народу. По той же причине невозможно было в городе остановиться. Мы то же самое повторили, что и в Нью-Йорке, в другой штат ездили куда-то спать в мотель. Поэтому я целиком зависел от моих сопровождающих личностей. Скажут, всё, типа, мы устали, значит, ночная жизнь прекращается, начинается поиск кровати.

В клубах по вечерам тоже известные люди играли, но я ещё раз говорю, у меня тогда сразу это особого впечатления не произвело.

Впечатлило богатство выбора, и то, что все эти имена, которые только слышал или пластинки в руках держал, даже не держал, а слышал, что такие пластинки существуют, а тут они вокруг ходят и даже можно автограф взять или сфотографироваться, но я как-то боялся.

Только с Джоном Мэйоллом сфотографировался, потому что уж его-то я вообще не ожидал увидеть.

А он у меня самым главным тогда кумиром был, поскольку в Новосибирске я его записи мог добыть. У нас там был любитель, который мне всё-всё записывал.

Вот у Мэйолла автограф взял, сфотографировался с ним, для меня это было главное достижение.