"What's this music you guys are playing here?"

«Когда возник этот клуб, была особая совершенно эпоха, очень завидная с точки зрения сегодняшних реалий для блюза».

Алексей Калачев, бессменный ведущий передачи «Доктор Блюз», основатель сайта bluesnews.ru, рассказывает о том, как появился, чем существовал, как прошел через непростые 1994-95 года легендарный блюзовый клуб в Беляево.

«Доктор Блюз»

У меня была передача «Доктор Блюз», то есть она существует и сейчас, которая шла в диапазоне FM. У нее была такая «личная» аудитория. То есть все, кто занимался блюзом в Москве, они её слушали.

И в какой-то момент возникла идея сделать фан-клуб этой передачи. У меня тогда была большая почта, миллион звонков, люди даже приходили специально, чтобы со мной познакомиться. И я как-то к этой затее легкомысленно отнесся, а не успел оглянуться, как вокруг радиопередачи возник фан-клуб, то есть очный, в который вошло чуть ли не три сотни человек.

И этот клуб стал проводить «заседания». Я там выступал, читал лекции, там играли музыканты.

Радиостанция, на которой существовала вот эта передача, она располагала зданием, концертным залом и так далее. То есть для этого была база.

В какой-то момент этот клуб превысил возможности базы. И кто-то предложил, что раз мы уже здесь не помещаемся, нас здесь почти 80 человек, давайте сделаем этот фан-клуб с концертами вот там-то. Честно говоря, я не помню, кто. Один из моих друзей хороших, наверное, или просто кто-то случайный человек.

Галерея

И так я появился перед дверями вот этой картинной галереи в Беляево. Она, дай бог ей здоровья, по-моему, сейчас существует, процветает даже.

Там под этой картинной галереей был концертный зал. И мы почти моментально договорились с дамой, которая была директором галереи, о том, что мы будем использовать этот зал, не знаю, на сколько человек, на 70 может, в таких богемных целях.

То есть я буду собирать здесь еженедельные заседания клуба, где буду выступать. Тут будет музыка, небольшой буфет. Все будут очень довольны. А сбор от этих вечеров, значит, будет идти галерее. То есть мы как бы арендовали негласно.

Времена были смутные, но по-своему очень интересные, захватывающие, азартные, полный хаос и яркие краски в то же время.

И, к слову, мы договорились в добрых традициях, без подписания бумаг с этой галереей, что я буду делать там свой фан-клуб своей передачи «Доктор Блюз».

Заседания

Наши встречи назывались заседаниями, но в действительности это были полномасштабные концерты, которые длились иногда по три часа.

Это имело вид скорее подпольного советского клуба, музыкального клуба или богемного клуба, какие существовали в 70-е, 80-е годы, где выступали знаменитые нынче рок-группы.

Хочу подчеркнуть, что это было особое, отдельное, уже никогда не повторяющееся время. Эпоха совершенно особая для блюза, когда он был в таком фаворе необычайном, что что ни назови блюзом, где ни напиши, на каком заборе «блюз», люди приходили.

Но фишка этого вот беляевского подвала была в том, что на эти вечеринки каждый, кто приходил, получал индивидуальное приглашение.

Организация

Дело обстояло так: было несколько человек, которые обзванивали еженедельно всех членов фан-клуба передачи «Доктор Блюз». И каждый получал индивидуальное приглашение, и мы почти что точно знали, сколько людей придет, сколько нужно сделать бутербродов, сколько будет длиться концерт. Это было чудесно совершенно, захватывающе.

И там было несколько энтузиастов, которые, собственно, и делали этот клуб. Тут моё дело было маленькое: вести передачу, которую слушали десятки тысяч людей. Тогда в мире происходил блюзовый бум. Кроме того, в мир пришел новый носитель, новый звук — компакт-диск.

И все это помножилось на новое открытие блюза как жанра в Америке и по всему миру со всеми вытекающими. И тут я оказался на волне тенденции, тренда, как сейчас говорят.

И плюс у меня были хорошие друзья.

Олег Мансуров, который привозил еженедельно целую фуру пива. Он торговал им где-то на рынках, тогда много было рынков в Москве. Он это пиво, значит, привозил в Беляево.

Моя жена готовила бутерброды. Сын семилетний, даже тогда шестилетний, мне помогал во всех делах и даже собирал деньги на входе, билеты продавал. И такое тоже было.

И потом мы совершенно ничего с этого не получали, потому что в конце вечера я расплачивался с музыкантами, с галереей, с теми, кто привез пиво, и мне оставалось только на такси.

Но все это было, подчеркну, азартно и с точки зрения музыки блестяще.

Музыканты

У нас выступали все, начиная с Петровича и Арутюнова, все звёзды московского блюза. Леван Ломидзе тогда приехал только что из Европы, играл на белом «Фендере».

Много очень интересных фигур было, не только музыкальных. Люди читали стихи, приходили какие-то девочки, представляли какие-то блюзовые костюмы, хотя я даже не знаю, что такое блюзовые костюмы.

Но самой главной звездой был Роман Гегарт, один из лучших диатонических гармонистов в истории России. И он со своей группой King Biscuit стали у нас хаус-бендом. Очень молодые и прекрасные, я до сих пор им очень благодарен.

Андрей Евдокимов приходил, мы там какие-то речи толкали, я читал стихи того же Ленгстона Хьюза, так что была у нас и поэтическая страничка очень интересная.

В головах у всех был Гэри Мур, но постепенно образовалась такая община музыкальная, которая колебалась, в своих вкусах от Гэри Мура до архаиков типа Чарли Паттона и Роберта Джонсона. Поэтому музыка была очень разная.

И физиономию этой музыки определяло несколько музыкантов, московских в первую очередь: Алексей Уайт Белов, Петрович со своей группой, Боря Булкин, Леван Ломидзе, Рома Гегард со своими ребятами.

И это была первая волна русских слингеров, гитаристов, певших и игравших на электрогитарах. В первую очередь «Фендеры» были очень популярны.

Репертуар

Блюз играли тот, который Россия услышала на компакт-диске в начале 90-х. Просто волна музыки захлестнула не только блюзовую общину, которая тогда сформировалась в начале 90-х, но и вообще широкую публику.

А что до широты понимания блюза, да, она была той же, какой навсегда останется в России:

Допустим, в то же Беляево приходили новые артисты. Тогда по-простому очень все было, без формальностей. Мне звонил на радио музыкант и говорил: «вот я из Львова приехал или из Красноярска, я играю блюз. О, здорово, здорово, привет, привет. Отлично, приходи в пятницу в наш клуб. Я с удовольствием. Так, а что ты будешь играть? Я буду играть блюз, как мы его там в Красноярске играем или там где-нибудь в Черновцах».

И приходили эти ребята, часто очень большие симпатяги, и врубали какой-нибудь русский шансон вперемешку с Hoochie Coochie Man. То есть такой блюзовый хардкор вместе со всяким прочим мусором, который лился в эфир. Ну, что сделаешь, концерт не остановишь, ну посмеешься с публикой, которая понимает, что это не блюз.

Но, с другой стороны же, люди постарались. Вручали им по сотне рублей, благодарили и больше не звали.

Таких групп, таких исполнителей, которые по-своему исполняли блюз или совершенно превратно понимали саму природу блюза, но очень себя считали блюзменами, были убеждены, что это блюзовая музыка, таких был каждый второй.

Поэтому широта понимания и термин «русский блюз», он и до сих пор бытует, так и закрепился, хотя к блюзам никакого отношения не имеет. Это было, есть и будет в России всегда. Вот такая Россия блюзовая страна.

90-ые

Все это происходило в 1994-1995 года, потому были у нас «встречи» с милицией, и с кем угодно. Случалось это регулярно. Иногда это принимало комические формы, иногда трагикомические. Но нюанс состоял в том, что мы изначально с галереей, с художественной договорились на эту тему и она нас как бы крышевала.

Если возникала пиковая ситуация, я вызывал директрису галереи или ее заместителя, который тоже был очень мужественный, непростой, военизированный господин, который, значит, разбирался с официальными властями. Ну, допустим, приезжал наряд милиции и говорил, «то, что тут происходит, по закону это запрещено», бла-бла-бла и так далее.

Тогда появился на сцене вот этот Сергей, и они там тихо в углу разговаривали. И все решалось ко всеобщему удовлетворению. В итоге, с внесением некоторых сумм в пользу этих господ, которые после удалялись.

Но иногда бывало и по-другому: когда посреди зала появлялись несколько мордоворотов в красных пиджаках, с суровыми лицами и говорили, «ну, что там, пацаны, что там за музыка у вас?».

Они немножко были в растерянности, не знали, как себя вести, потому что аудитория была явно молодёжная, студенческая преимущественно. Это тоже в духе той эпохи, того времени. Аудитория блюза была в основном молодая, потому что блюз ворвался, как молодая музыка, в русскую действительность из-за занавеса. И моментально молодые девочки и ребята влюбились, вклинились в эту музыку. На короткий, правда, срок, к сожалению.

И, да, мордовороты видят, что явно какая-то студенческая вечеринка. Битком набитый зал. Ну, я выходил, начинал разговаривать с этими господами. Ну, они, как принято в этом жанре бандитском, как правило, были молчаливы и суровы. Я с ними разговаривал, раздавал им деньги какие-то от пива.

Они грозили нам пальцем, говорили: «Ну смотрите тут у нас, потише!». И удалялись.

Бывали неприятные эпизоды с насилием, но на этот случай у нас были свои ресурс: несколько человек военных в аудитории.

Был афганец-парень, который участвовал в системе безопасности этих вечеринок. Был Олег, мой приятель, очень внушительных габаритов спортсмен, борец.

Вот за мускулами далеко ходить не надо было, если таковые требовались.

Много пьяных было, наркомания. От таких избавлялись: брали на примету и отчисляли из фан-клуба.

Были щекотливые ситуации, с пожарной безопасностью были вопросы. Однажды у нас человек отключился, но слава Богу, был врач у нас в этой аудитории, и мы смогли посетителя откачать.

Дети

Был случай, когда дети пришли, ну мы их бесплатно, конечно, пустили, посадили, дали бутербродов, они головами вертели, интересовались, никто их не обижал. А потом один из них подошёл ко мне, сказал: «Дядя Леша, а можно мы ещё раз придем?»

Я говорю, давайте, приходите, приводите с собой ещё и родителей тогда. Они переглянулись и больше не появлялись.

Закрытие

Каждый культуртрегерский и одновременно развлекательный проект, он имеет всё-таки свой срок годности. Какой-то срок он существует, а потом начинают всплывать всякие свинцовые детали. У каждого проекта есть своя сумма усталости.

Я не помню, как закончилась история клуба в Беляево. Думаю, я сменил работу, у меня изменились обстоятельства. И поскольку время очень тогда спешно, скоро двигалось, многое менялось, и передача переехала на другую радиостанцию, и люди стали рассеиваться и интересоваться другой музыкой.

Само время как бы подвело черту под этим делом. Ну, нельзя же гореть и на голом энтузиазме продолжать какие-то очень масштабные, но таящие всем известные риски организационные, да и правовые тоже.

Так что это кончилось в свой срок, естественным путем. Никакого ни конфликта, ни роспуска, ни отмены, ничего не было. Просто в очередной сезон клуб не открылся. Кто-то пошел на другую работу, кто-то уехал в другой город, кто-то женился. И всё. Так вот оно и кончилось.